Констанс О`Бэньон - Обвенчанные дважды

— Я думала, что больше никогда не увижу тебя.

— Мои родители ждут, когда я официально представлю тебя им, — ответил Майкл, не отрывая глаз от «Соловья», — думаю, их нетерпение легко объяснить.

«Как же убого это серое полотняное платье!» — подумала Мэллори, а вслух произнесла:

— Но мой наряд вряд ли подходит для церемонии знакомства….

Майкл повернулся и пристально посмотрел на жену.

— Может быть, ты предпочитаешь длинное черное платье и чадру?

Она потупилась. Интересно, знает ли он обо всем, что случилось в Калдое?

— Нет, я больше никогда не надену арабскую одежду.

Видя устремленные на них взгляды, он не обнял и не поцеловал жену, а лишь взял ее за руку.

— Ну что с тобой делать, Мэллори?

— Если бы ты отпустил меня в Англию, у тебя сразу исчезли бы все неприятности.

Любуясь ее волосами, мерцавшими в лучах заходящего солнца, он ответил не сразу:

— Этого не будет. Нравится тебе или нет, но ты — моя жена.

Шлюпка причалила к «Соловью». На борту яхты Мэллори сразу же окружили все члены семьи. Герцогиня взяла ее за руку и повела вниз по трапу в ярко освещенную гостиную, за ними последовали остальные.

Кэссиди с нежностью обняла Мэллори, а потом, отойдя на шаг, оглядела ее с ног до головы.

— Теперь мне понятно, почему мой сын женился на вас, дорогая. Вы прекрасны!

— А сейчас — моя очередь! — воскликнул Рейли, взяв руку Мэллори и поднеся ее к губам. — Моему сыну действительно повезло. Добро пожаловать в семью Винтер!

Мэллори не ожидала столь теплой встречи. На глаза ее навернулись слезы. Затем к девушке подошел лорд Уоррик и поцеловал ее в щеку.

— Мне понятны ваши чувства, — сказал он, — на вас свалилось сразу столько родственников, и вам не по себе. Но я вспоминаю себя в точно таком же положении в кругу этой замечательной семьи. — Взглянув на только что вошедшего Майкла, он продолжал: — Помимо всего прочего, наша удивительная семья отличается еще и тем, что все женщины в ней — красавицы.

Майкл обнял Мэллори и торжествующе посмотрел на отца.

— Ну что, папа, ты думаешь, я сделал правильный выбор?

— По-моему, ты нашел редкую жемчужину, — ответил тот.

Рейли откупорил бутылку вина и разлил его в бокалы.

— Я хочу произнести тост в честь жены моего сына. Если бы не она, меня сегодня не было бы с вами, как, впрочем, и Майкла.

Мэллори повернулась к мужу.

— Так тебе все известно?

— Сначала я ничего не знал. Но мне следовало бы предвидеть, что ты все равно поступишь по-своему. За то, что ты не послушалась меня и подвергла свою жизнь такой опасности, тебя следовало бы хорошенько наказать.

Мэллори изо все сил старалась сдержаться, но слезы неудержимо застилали глаза.

— Я не смогу забыть, что убила человека. Он всегда будет стоять у меня перед глазами!

Кэссиди подошла к ней и, обняв, стала успокаивать:

— Забудьте об этом, дорогая. Вы должны думать только о том, что спасли жизнь Рейли и Майклу. Насколько я знаю, шейх Сиди Ахмед был мерзавцем и заслужил свою смерть.

Уткнувшись в плечо герцогини, Мэллори, пожалуй, впервые в жизни ощутила материнскую ласку.

— Я… я не смогу забыть его лица.

Кэссиди слегка отстранила ее от себя и твердым голосом произнесла:

— Нет, дорогая, сможете! С сегодняшнего дня выбросьте его из головы!

Она взяла у мужа носовой платок и стала вытирать заплаканное лицо девушки.

— Ну хватит, хватит… А то я сейчас тоже разревусь!

— Мы должны быть счастливы сегодня, — сказал Рейли, пытаясь разрядить обстановку. — Наша семья почти в сборе. Хотя женщины дарят нам не только радость, но и приносят уйму неприятностей. — И он весело подмигнул сыну. Кэссиди рассмеялась.

— Мэллори, кажется, мой муж имеет в виду нас с вами и мою дочь Эрриан. Что ж, нам ничего не остается, как держать мужчин в постоянном напряжении, — пусть они ломают голову над тем, что у нас на уме. И постепенно они привыкнут к мысли, будто мы — особенные, не такие, как все.

Мэллори улыбнулась, окончательно оттаяв среди этих добрых людей. Но в глазах Майкла она заметила затаенную печаль. Он не вступал в разговор и был сам не свой.

Кэссиди повела Мэллори в просторную каюту, устланную пушистым ковром кремового цвета. Ей было непонятно, почему сын попросил поместить Мэллори отдельно.

— Это спальня Эрриан, — сказала она. — Надеюсь, вам здесь будет удобно. Наверное, надо было поменять обстановку после того, как дочь вышла замуж и уехала в Шотландию, но я решила оставить все как было. Видимо, я сентиментальна.

Мэллори окинула взглядом комнату. Все здесь было выдержано в нежных голубоватых и желто-зеленых тонах. Посредине — узкая кровать под шелковым балдахином и такого же цвета покрывалом, у одной стены — диванчик, обитый желтой тканью, у другой — длинный туалетный столик.

— Эрриан сама выбирала обивку и ткани, когда эту спальню готовили к ее дню рождения. Ей тогда исполнилось двенадцать лет.

— Как здесь красиво! Кэссиди улыбнулась.

— Мне понятно ваше состояние: мы свалились на вас как снег на голову. Но у вас не должно быть сомнений — я несказанно счастлива тем, что Майкл женился именно на вас.

— Но вы же меня совсем не знаете!

— Дорогая, моя интуиция еще никогда не подводила меня! Я уверена, что вы сделаете моего сына счастливым.

— Ваша светлость…

— Надеюсь, вы не откажетесь называть меня просто Кэссиди?

— Попробую, но вы же герцогиня! Кэссиди взяла ее за руку.

— Как-нибудь я расскажу вам о том, как я стала герцогиней. Для вас же я — мать Майкла, и мне хочется, чтобы вы всегда рассчитывали на мою дружбу. К тому же, Мэллори, через какое-то время вы с Майклом унаследуете этот титул. Вы окажетесь на моем месте.

— Надеюсь, ваша светлость, это случится нескоро.

Глядя в искренние голубые глаза молодой женщины, Кэссиди рассмеялась.

— Ну что ж, будем надеяться. — И, перейдя на серьезный тон, добавила: — Комната Майкла — по другую сторону лестницы. Он решил, что вы здесь будете чувствовать себя более удобно.

Мэллори опустила глаза, но Кэссиди успела разглядеть в них глубокую грусть.

— Это совсем рядом, стоит только пересечь коридор. Может быть, вам стоит сделать первый шаг? Мэллори отвернулась и тихо ответила:

— Я этого не сделаю, ваше сиятельство.

Кэссиди поняла, что между сыном и его избранницей что-то неладно, но она никогда не позволила бы себе вмешаться. Пока они сами не разберутся в своих чувствах, им никто не сможет помочь.

За столом во время ужина Мэллори сидела рядом с герцогом, наслаждаясь легкой непринужденной беседой. Она впервые видела семью, где с таким теплом и любовью относились друг к другу. Особенно ее тронуло то, с каким уважением говорил Уоррик о своей жене Эрриан. Было видно, что он очень скучает по ней и детям.